В России вновь обсуждается радикальная реформа школьного образования. Представители Российской академии наук и Общественной палаты предложили сократить срок обучения в школе с 12 до 10 лет. По их задумке, новая образовательная траектория будет выглядеть так: 10 лет школы и 5 лет специалитета — всего 15 лет обучения без потери качества. Формально это оптимизация, но по сути — один из самых смелых экспериментов за последние годы.
Идея сократить школьное образование до 10 лет вновь оказалась в центре общественной дискуссии. С инициативой выступили представители РАН и Общественной палаты. Они хотят пересобрать образовательную траекторию: 10 лет школы и 5 лет специалитета — всего 15 лет обучения без потери качества. Формально — оптимизация, по сути — один из самых радикальных экспериментов с системой образования за последние годы.
Аргументация строится вокруг демографии. Сегодня молодые специалисты задумываются о детях ближе к 27 годам, и сокращение срока обучения должно, по замыслу авторов, ускорить вход во взрослую жизнь. Логика проста: раньше выпуск из школы — потом из вуза — раньше работа — раньше семья.
Но образовательная система — не конвейер, и любое ее «ускорение» почти неизбежно приводит к перегрузке. Уже сейчас школьники сталкиваются с плотными программами и растущими требованиями, а значит, попытка уместить тот же объем знаний в более короткий срок вызывает вопросы — прежде всего о качестве.
Дипломы вузов должны быть у 30% населения
Доцент Ярославского педагогического университета Сергей Таланов в беседе с MSK1.RU напоминает, что образование — это фундамент экономики, а не просто социальный институт. Он поддерживает идею изменения образовательной модели, но делает оговорку: она должна сопровождаться усилением системы профессионального образования и реальным повышением престижа рабочих профессий.
По мнению доцента, около 30% населения должны иметь высшее образование, а порядка 70% — среднее специальное. Таланов считает, что именно такая пропорция позволяет экономике функционировать устойчиво: управленцы и разработчики с одной стороны, производственный сектор — с другой.
Он отдельно акцентирует внимание на «рабочей аристократии» — высококвалифицированных специалистах, без которых невозможно развитие промышленности. В его логике повышение их статуса и зарплат — вот ключ к решению кадровых проблем.
А может, всё же 12?
С настороженностью смотрит на идею нового эксперимента и первый зампред комитета Госдумы по высшему образованию и науке, член фракции КПРФ, доктор наук Олег Смолин.
— Я напомню, что параллельно с предложением вернуться к десятилетке появилось другое предложение — начать с 6 лет и обучать детей 12 лет в школе. То есть у нас 2 предложения в прямо противоположных направлениях. А у меня есть третье предложение, причем сформулированное 25 лет назад. Это идея разноскоростного обучения.
— И что конкретно вы предлагаете?
— Дело в том, что дети по-разному оказываются подготовлены к школе и интеллектуально, и психологически. Одни дети хотят учиться и фактически умеют всё, что требуется от первоклассника: считать, писать, читать. Ага. Вот для этих детей десятилетка вполне подходит. И, кстати, в целом ряде московских школ эта программа реализуется.
Другие дети и в 7 лет говорят: «В школу хочешь? Не хочу. Что хочешь? Хочу играть». И при этом не умеют того, что необходимо знать уже первокласснику. Они за 10 лет вряд ли освоят школьную программу, получат только дополнительные стрессы, вред здоровью и так далее.
— Предположим, будет возврат к 10-летке в школе. Но каким образом тогда впихнуть всю школьную программу: больше уроков каждый день, занятия в субботу?
— Я напомню, что у нас максимальное количество уроков — 6 — было в старших классах, правда, при шестидневке. Сейчас максимальное количество уроков бывает 8 и даже 9. Если мы сократим срок обучения до 10 лет, то учеба в субботу меня не так пугает, как 8 или 9 уроков. Я очень помню, что, будучи отличником, уже к шестому уроку я изрядно уставал, особенно если шестым уроком была физика или математика. А как эти ребята работают на седьмом, восьмом или девятом, представить себе не могу. Скорее всего, просто отключаются.
— Тогда в чём главная проблема реформы?
— Задача не в том, чтобы считать года. Нужно внимательно посмотреть школьные программы. Например, не было целого ряда разделов математики, которые сейчас есть в школе и которые по-настоящему нужны в вузе. Но при этом математические знания советских школьников были выше, чем современные.
Есть знаменитая теория Льва Семеновича Выготского, она называется «зона ближайшего развития». Суть ее проста. Пересказываю так: если вы даете ребенку слишком легкие задания и слишком мало, он медленно развивается. Но если вы ему даете слишком сложные задания и слишком много, он тоже медленно развивается, потому что он не усваивает даже то, что мог бы знать при более умеренной нагрузке. Я боюсь, что попытка вернуть десятилетку при современных программах, она приведет только к реально понижению знаний школьников.
— Допустим, будет реализована ваша идея разноскоростного обучения. А как это будет сочетаться с нынешней реформой вузовского образования?
— Ничего проблемного в этом не вижу. Я в свое время не раз бывал в школе Щетинина, где эта идея была реализована максимально. Я видел девочку, которая в 17 уже получила первое высшее образование. Как правило, выпускники этой школы получали два высших: одно гуманитарное, чаще всего историческое, второе — инженерное, чаще всего строительное. И всё это в пределах до 20 лет. Поэтому я не вижу здесь проблем.
Я знаю семью омского профессора философии, где практически все дети окончили школу досрочно. И это не мешает им учиться в вузе. Другое дело, конечно, крайние варианты, когда там чуть ли не 14-летний ребенок поступает в московский университет. Мне кажется, это перебор. Мы тоже отчасти насилуем природу, природу детей. Но, в принципе, в разумных пределах разноскоростное обучение абсолютно оправдано.
— И всё же, как сроки обучения в школе связаны с нынешней реформой высшего образования, отказом от Болонской системы?
— Откровенно, никак не связано. Кстати, я бы не назвал это реформой. Это построение национально ориентированной системы высшего образования. И она предполагает изменение в самой вузовской системе. Если ребята окончат школу раньше, ну значит, они раньше на год поступят в высшие учебные заведения и, соответственно, окончат его на год раньше и раньше вольются в экономически активную жизнь. И ничего плохого в этом я не вижу!
Пока инициатива находится на стадии обсуждения. В Госдуме и профильных министерствах подчёркивают: любые изменения будут внедряться только после тщательной проработки и общественного обсуждения. Эксперимент, если и начнётся, то сначала в пилотных регионах.
Россия уже не раз экспериментировала с системой образования, и сейчас страна стоит на пороге новых перемен. Вопрос — готовы ли школа, учителя и сами дети к таким изменениям?